Новый Год.

СТОЛЯРЫ В ГОЛОВЕ

Знаешь ли ты, что количество телодвижений и действий, которые человек способен совершить в течение своей жизни, ограничено? На метафизическом уровне. Поэтому не укорачивай себе жизнь – не совершай лишних телодвижений и бессмысленных действий. К таковым, лишним и бессмысленным, в первую очередь следует отнести борьбу с пьянством и просто выпиванием.

Поэтому займемся трудом осмысленным – борьбой с ацетальдегидом. Ацетальдегид – это то, из-за чего ты хвораешь поутру и что, дабы не ломать язык и больную голову, называешь простым и понятным словом – похмелье.

Эту гадость – ацетальдегид – подбрасывает тебе твой собственный организм. Он делает эту бяку из всеми нами любимого и совершенно безвредного в малых дозах при любых количествах алкоголя. С точки зрения метафизики эти действия твоего организма относятся к бессмысленным, ведь ты уже сейчас узнаешь, как произведенный организмом с таким трудом ацетальдегид нейтрализовать.

  1. Перед сном, после того, как ты вмазал, а не до того, выпей как можно больше жидкости (вода, минералка, сок, кефир и прочее в этом ряду).
  2. Основным аккумулятором алкоголя в организме является толстый кишечник. Опорожни его через один из двух доступных тебе сфинктеров. Не жалей того, что выпил только что, пусть выходит.
  3. Прими 200 миллиграммов. Янтарной кислоты. Стоит три копейки, пользы на червонец.
  4. Если не отрубился в течение 30 минут, догонись пакетиком Смекты. Нет Смекты, закидывай уголь, активированный. Из расчета таблетка на 10 кг веса (твоего, а не того, что выпил).
  5. Факультативно: аскорбиновая кислота и тиамин. Одно драже перед сном, за полчаса до Смекты, и одно утром. Говорят, что потеря кратковременной памяти у хорошо выпившего человека связана с поражением определенных зон головного мозга при хроническом недостатке тиамина.
  6. Утром: две таблетки янтарной кислоты. 500 миллиграммов аспирина. Парацетамол – отстой. Вреден для печени больше аспирина.
  7. Если есть время – немного секса.
  8. Не любишь секс – прими контрастный душ, поразгадывай кроссворды.
  9. И главное – не кури.

Все. Иди на работу, или куда ты там шел.

ОНО У КАЖДОГО СВОЕ

Допускаем, что ты так и не понял, о чем это мы тут толкуем. Тогда позволь предоставить слово достопочтенному Хуану Басу, может, он лучше объяснит тебе, про что мы распинались.

– Склонные к звукоподражательной и визуальной метафоре англичане  называют его hangover, в буквальном переводе – «подвешенный на что-то».

Французы  прибегают к метафоре – неостроумной и неудачной, с гадким пиноккиевским привкусом (Пиноккио – это такой Буратино, – прим. Жифко): они называют похмелье gueule de bois. Gueule переводится как «морда животного», а все вместе — «деревянная морда» — исключительно выразительно!

Я вспоминаю картинку из альбома Госсинни и Удерзо «Астерикс в Бретани», на которой Обеликс — такой же символ Франции, как Бриджит Бардо, гусиный паштет или гильотина, — просыпается, страдая от похмелья, и представляет себя в виде пенька с человеческим лицом, в который вонзился топор.

По-немецки  похмелье — kater, то есть «кот». Похоже, что сия зоологическая аллегория восходит к диалектной форме произношения слова «катар» или katarrh страдающими от жажды студентами города Лейпцига XIX века. Члены братства Улисса воспользовались греческим аналогом, посчитав, что воспаленный мозг подобен простуженному, покрытому испариной телу.

Потеющий мозг кажется мне недурным сравнением.

Еще одно название похмелья, позаимствованное тевтонцами из животного мира, это affe или «обезьяна». И другое, используемое довольно редко, но куда более поэтичное и волнующее: katzen-jammer, что в практически буквальном переводе означает «жалобные вопли мартовского кота».

В итальянском  нет специального слова для обозначения феномена. Просвещенные выпивохи с цицероновой торжественностью используют термин postum sbornia («пост-попойка», вроде послевкусия).По-голландски  похмелье – na-dorst, но, как и мы, голландцы прибегают к метафоре «гвоздь» (heb), или, подобно немцам, вспоминают аллегорического «кота», который и пишется так же: kater.

Швеция  всегда остается на высоте: земля метафизиков и колыбель Ингмара Бергмана. Похмелье по-шведски — hont i haret, «боль в основании головы».

Норвежское  название вызывает панический ужас, указывает на исключительное трудолюбие скандинавов и, кроме того, рождает наглядный образ: jeg har tommermen — «столяры в моей голове».

Сербохорватский  звучен, он будит воображение. Само сочетание звуков в слове заставляет меня вспомнить о зловонном кипящем питательном бульоне (так называемой питательной среде) или о корыте, наполненном кашей из гравия и цемента: mamurluk (некоторые трактуют это словечко как «тот, кто смотрит на тебя в зеркало с утра», – прим. Жифко).

Польский  краток, звучание слова похоже на щелчок или хруст, означающий, что механизм сломался окончательно и навсегда: kac.

Румынское  похмелье — persecute — наводит на мысль об организованном преследовании, что-то сродни погрому.

Русское  «похмелье» происходит от слова «хмель» (растение, из шишек которого варят пиво). «Похмелье» – это то, что приходит вслед за чрезмерным употреблением хмеля или пива. Для последствий купания в водке – русском национальном напитке – нет специального термина. Странно…

В иврите  отсутствует слово для обозначения данного феномена, по крайней мере, в культурном языке, или я просто не сумел отыскать его.

По-арабски  sakra обозначает и попойку, и похмелье. Само собой: мусульмане не пьют и этих тонкостей не различают.

У японцев есть слово «фуцукайои».

Китайским мандаринам для решения проблемы недостаточно одного слова, потребовалось четыре: «джиу», «хуо», «бу» и «ши». Каждый китайский иероглиф — целое слово. Все вместе означает что-то вроде «ощущения, испытываемого на второй день после приема алкоголя». Не понимаю только, имеется в виду второй день похмелья или же второй день, считая также и день попойки. Китай, как известно, — это другой мир.Португальский  и каталонский пользуются общим термином. Они ограничились тем, что добавили в испанское слово лишнюю скользящую согласную «S»: ressaca, сообщив ему некоторую маслянистость.

На фамильярном баскском  говорят aje у oste. Другой вариант лаконичен с налетом фатализма: памятуя о страшном суде, религиозный баскский крестьянин называет похмелье biharamuna, т. е. «следующий день».

Возможно, этот термин, навевающий думы о времени, пришелся бы по вкусу дону Пио Барохе. Я имею в виду, что великого баскского писателя пленила латинская надпись под стрелками старинных курантов: Vulnerant omnes, ultima necat (Все ранят, последняя – убивает).

Реже встречающееся, несколько загадочное и поэтичное название azeria larrutu, буквально означает «снимать шкуру с лисы». А еще есть оптимистичное festondoa — «по соседству с праздником».

Пять синонимов для обозначения похмелья. Неплохо для такого скупого языка, как баскский.

Испаноговорящие страны по ту сторону океана как всегда нарочито изобретательны.

Например:

В Мексике, где так любят текилу и домашние праздники, похмелье называют cruda, грубый, жестокий, крутой. Я сразу вспоминаю, что во времена Франко именно так называли слишком грубые или жесткие фильмы.

Зато в Гондурасе, Коста-Рике и Панаме  сие состояние ассоциируется не то с чем-то мягким, не то с профилактическими средствами: его называют goma, т. е. «резинка». Хотя, возможно, речь идет о резинке жевательной…

Под влиянием американской колонизации Пуэрто-Рико  смирилось с англо-испанским изуродованным словечком jangover.

На Кубе описательный термин имеет привкус криминального романа или, по крайней мере, триллера: perseguidora, что переводится как «преследователь». Менее используемо, но столь же выразительно «пылающий рассвет». Похоже, кубинцы вполне осознают опасность спонтанного возгорания (см. воспламеняющееся похмелье), которому подвергается индивид в зловещий послепопоечный день.

Венесуэльцы  также обращаются к зоологической аллегории, вспоминая о настырности грызунов: похмелье для них — «мышь» (испанское ratdri).

Не знают границ и распространены повсюду словечки agrura, в буквальном переводе означающее «кислота», но представляющееся мне неологизмом, в котором сплавились горечь (agrio), чернота (negrurd) и щепотка грусти; «обезьяна» (mono), вроде той, что навещает наркомана, которому нечего вколоть себе в вену, и, наконец, распространенный во всех испаноязычных странах в память о мужественном Святом Бернаре Альзирском «гвоздь». Несчастного Святого Бернара — официального покровителя похмелья — в 1180 году казнили мавры, пронзив лоб мученика бронзовым гвоздем.

В Колумбии  похмелье прозвали «гуайявой» по имени тропического дерева. А в Испании, все в ту же эпоху «жестких» фильмов, мужчины называли гуайявой смазливую полнотелую девицу.

Эквадорцы  используют непереводимое словцо chuchaqu, предполагающее выжимание всех соков из многострадального тела.

Жители Уругвая и Чили  категоричны и не теряют времени на всякие нюансы.

Страдающий похмельем пожалуется, что его «ударили топором» и при этом выразительным жестом стукнет себя ребром ладони по середине лба. Не знает государственных границ и сопровождается тем же жестом выражение «меня преследует индеец», верно, в память о томагавках почти полностью истребленных северных соседей – индейцев.Кроме того, в Чили существует медицинский ротоглоточный термин сапа mala, что означает «больная глотка».

В Аргентине  происходит нечто крайне любопытное, удивительная мистическая загадка, которая тем более непостижима, если учесть чрезвычайную плодовитость всякого жаргона. Они попросту игнорируют явление, не называя его никак, даже просто похмельем. Может, они с ним не знакомы? Может, как раз в Буэнос-Айресе и находится утраченный рай?

Мне представляется невозможным отсутствие этиловых интоксикаций и, следовательно, похмелья в стране, пережившей Перона и Виделу и стоящей сегодня на пороге развала.

Может быть, это связано с лингвистическим убожеством многочисленных итальянских иммигрантов: как вы помните, итальянцы тоже никак не называют данный феномен.

Перуанцы  используют наглядный графический образ котла. Но помимо этого, они родили шедевр, прозвище непревзойденное, самую изобретательную, будоражащую и забавную из всех существующих метафор, притаившуюся где-то между фантастикой, нелепостью и ужасом. В Перу наутро после попойки просыпаются в компании куколок или марионеток. Понимай, как хочешь: то ли во время похмелья кто-то дергает тебя за ниточки-нервы, то ли место твое в пыльном ящике среди марионеток.

Be the first to comment on "Новый Год."

Leave a comment